Рубрики

Вступление к гипотезе Васильева А.А.
UTF-8

Памятники древних цивилизаций… Они приковывают наше внимание не только грандиозностью замысла и исполнения, но и способностью наглядно явить нам свое время, рассказать о нем больше и выразительнее письменных источников — папирусов, глиняных табличек или выбитых в камне надписей. При правильном прочтении этих памятников они воссоздают образ эпохи, живую картину ее культуры, духовный мир человека — все, что составляло ту почву, которая порождала великие проектные идеи. Сооружения ближневосточной древности в этом смысле особенно притягательны, не говоря уже о связанных с ними неисчислимых загадках, над которыми столетиями бьется мысль исследователей. На страницах советской и зарубежной периодики в последние годы часто появляется хорошо знакомое специалистам имя московского исследователя Анатолия Алексеевича Васильева. Инженер и экономист по первоначальной профессии, он не одно десятилетие посвятил изучению неразгаданных тайн египетских пирамид и сооружений Баальбека. Огромная эрудиция, глубокое и многостороннее знание проблематики способствовали плодотворности его деятельности. Но не только это: виртуозное владение математическим аппаратом, познания в геологии, гидрографии, общей и строительной физике, в древних способах возведения сооружений позволяли выстраивать столь же остроумные, сколь и истинные гипотезы, воссоздающие проектные замыслы зодчих Древнего Востока и реальные картины их воплощения в жизнь.
Перед умственным взором А. А. Васильева представала вереница вопросов. Как объяснить превосходящую всякое воображение прочность трех великих пирамид на плато Гизе? Откуда необычные для древнеегипетского зодчества особенности внутренней планировки первой среди них — пирамиды Хеопса — при правильном внешнем строении? Какое назначение имели ее внутренние ходы и помещения? Были ли действительно, как принято считать, разграблены еще в древности мумия и сокровища Хеопса? Соответствует ли действительности невообразимое количество блоков, пошедших якобы на строительство пирамиды,— около 2,5 миллионов?
Исследователь понимал, что ответы на них найти нелегко. Рассматривая тысячелетние загадки пирамиды Хеопса, он следовал такому образу мыслей. Проект ее утрачен, однако это вовсе не означает, что восстановить его невозможно. Безусловно, фигура ее создателя, великого зодчего и строителя Хемиуна, брата фараона Хеопса, во многом для нас таинственна. Но нам вовсе не нужно пытаться раскрыть секреты творчества архитектора, вглядываясь в дошедшие до нас его портреты. Ведь цела сама пирамида, многое о ней известно, а непонятное можно и нужно разгадать, следуя строгой логике и не поддаваясь при этом соблазну столь же легких, сколь шатких догадок. Именно этим нередко грешили иные исследователи,объяснявшие «отклонения от нормы» в решениях Хемиуна его ошибками.
Васильеву помогала в его исследованиях убежденность в том, что строители прошлого были «не глупее нашего», а их принципы, методы и способы не канули в вечность вместе с ними: они были восприняты следующими генерациями строителей и дошли, в том или ином виде, доныне. Для него их творения — не исторические экзоты, но этапы в развитии цивилизации, генетически связанные с современностью.
Такой подход, как свидетельствует творчество Васильева, чрезвычайно продуктивен. Не менее важно, что в каждом из авторов великих исторических проектов он видит не столько поднявшегося над эпохой гения, сколько творца, стоящего на плечах своих предшественников.
О Хемиуне он пишет, что тот «начал не с нуля, а в полном объеме использовал результаты предшествующего развития человеческой цивилизации. В этом — одна из сторон его гениальности. Признавая ее, не следует забывать, что он был человеком, а значит, и другие люди способны и должны разобраться в сложностях его творения. Эти сложности — не головоломки для размышления на досуге, а конкретные целевые решения, принимавшиеся в силу какой-то жизненной потребности… Каждым из них Хемиун преследовал не одну цель,а три, пять и более. В этом сложность проникновения в каждое из его решений. И в этом — одна из сторон его великой мудрости. Вот где кроется «непознаваемость» его творения. Действительно, если одним решением преследовалось, допустим, пять целей, а десятью — пятьдесят, то в совокупности они не могли не превратиться в сложнейшую загадку. Исследователи, приписывая одному решению одну только лежащую на поверхности цель, остальные неизбежно упускали из виду».
Раскрытию этих тайн А. А. Васильев посвятил ряд исслдований, результаты которых описаны в его работах, в том числе в рукописи «Некоторые проблемы исследования структуры и функций пирамиды Хеопса (историко-научные и историко-технические аспекты)» (депонирована в ИНИОН АН СССР, № 7029 от 29 июля 1981 года).
Особое внимание хочется обратить на его метод реконструкции, обладающий, по-видимому, универсальной значимостью. Он заключается в глубочайшем погружении во все детали объекта, направленном на выявление всех их символических и инструментальных смыслов, всех технологических и социокультурных мотивов. С помощью этого метода исследователь приходит к в высшей степени продуктивным результатам. Например, благодаря проникновению во все подробности строения и функций пирамиды он синтезирует обобщенный, целостный ее образ, чем и обеспечивает себе особое видение, ту оптику, какой были лишены многие его предшественники. В силу этого ему дано узреть то, что оставалось недоступным другим исследователям.
Среди открытий А. А. Васильева — разгадка прочности трех великих пирамид на плато Гизе, которые по всем инженерным расчетам должны были за 5 тысяч лет просто рассыпаться. По его тщательно аргументированному предположению, в основании их лежат три
огромные скалы — остатки пролегавшей здесь, как утверждают геологи, разрушившейся горной гряды. Из четвертой скалы была вырублена фигура расположенного тут же Великого Сфинкса.
Утверждение это хорошо согласовывается с казавшимся доселе необъяснимым фактом асимметричности внутреннего строения пирамиды Хеопса, противоречащей канонам древнеегипетской архитектуры. Попытки объяснить «алогичность» этого строения ошибками зодчего совершенно несостоятельны. Гипотеза Васильева сразу же сокращает в несколько раз количество пошедших на строительство пирамиды Хеопса блоков до вполне реальной цифры.
Как считает Васильев, строительство пирамиды началось с того, что в скале была выбита восходящая спираль открытых ходов для транспортировки вверх строительных блоков, а также «камер», игравших роль строительных площадок. Выполнив строительно-технологическую функцию, они не были замурованы: Хемиун использовал их в качестве обманных ходов, предотвращавших проникновение злоумышленников к мумии и ритуальным сокровищам фараона. Ходы и «камеры» перед завершением строительных работ были обложены по бокам и перекрыты сверху плитами, а выходы наружу из пирамиды наглухо закрыты и замаскированы.
Некоторые исследователи высказывали предположение, что пирамида служила и древней обсерваторией. Это заблуждение порождено тем, что ходы внутри пирамиды расположены под углом 26°, позволявшим, по их мнению, наблюдать, в период нахождения созвездия Плеяды в Зените, Полярную звезду. На самом деле выбор этого угла объясняется гораздо прозаичнее: он создавал оптимальную для подъема блоков наклонную плоскость. Получить его было предельно просто: для этого достаточно было отложить две длины любого шеста по горизонтали и одну по вертикали — острый угол у основания образовавшегося прямоугольного треугольника был равен 26°34′. Натурные измерения наклона ходов дали отклонения от этой величины не более 3—6′.
Конечно, главным среди решавшихся А. А. Васильевым вопросов было истинное положение погребального зала фараона. Исследователь нашел ряд доказательств того, что камера, считавшаяся ранее местом захоронения, выполняла лишь обманные функции. Выдвинув собственную гипотезу о местонахождении мумии и сокровищ фараона, А. А. Васильев аргументирует ее в публикуемой ниже статье, где излагаются результаты его последних исследований.

Пирамида Хеопса: реконструкция проекта.
Из истории великих проектных идей.
А. А. ВАСИЛЬЕВ, Москва

В античные времена в число семи чудес света прежде всего включались египетские пирамиды, первой среди которых была великая пирамида Хеопса. Она поражала своими размерами: сторона основания около 230 м, высота 146 м — больше Кёльнского собора. Ее объем мог бы одновременно вместить соборы св. Петра в Риме и св. Павла в Лондоне.
Ради чего создавались эта и подобные ей грандиозные усыпальницы? Конечно, прежде всего для прославления в веках «великих властителей». Но была и другая, не менее существенная причина — религиозные верования древних египтян. Загробная жизнь представлялась им прямым продолжением земной, причем возможность ее зависела от сохранения в целости тела, которое и после смерти оставалось вместилищем души. Загробные ритуалы были предметом особого внимания и составляли каноническое содержание древнейшей «Книги пирамид», существовавшей уже во времена Хеопса. Предусматривалось и «запасное» вместилище души на случай повреждения или гибели мумии — для этого в гробнице устанавливалось портретное изображение усопшего, иногда это была его парная статуя вместе с супругой.
Представление о том, что умершие нуждаются в жилище, побуждало строить для фараонов соответствующие их божественному достоинству грандиозные усыпальницы. Но так было, как правило, в Древнем Царстве — представители династий Среднего и Нового Царства довольствовались уже меньшими пирамидами. Известный автор К. В. Керам полагает, что стремление, как было при Хеопсе и других фараонах его династии, к созданию монументальных, «штурмовавших небо» сооружений, во многих цивилизациях совпадало с их подъемом, пробуждением «души народа». Если, продолжает он, «рассматривать интересующую нас проблему с этой точки зрения, нетрудно уловить, несмотря на различия, определенную связь между вавилонским зиккуратом, романоготическими соборами Запада и египетскими пирамидами. Все они стоят у истоков той или иной цивилизации и относятся к тем временам, когда колоссальные сооружения воздвигались с поистине чудовищной силой… Сила эта не признавала никаких препятствий…». Очевидно, роль в создании этих сооружений играли все три момента: забота о памяти фараона и о продлении его жизни в потустороннем мире и некоторые исторические закономерности, связанные с юностью великих цивилизаций. Для нашей темы важен ответ на вопрос: существовал ли в ту эпоху Древнего Египта единый канон строения пирамиды? Иными словами, в какой степени ее творец обладал свободой принятия проектных решений? В свое время по этому поводу между выдающимися специалистами по древнеегипетской археологии Питри и Лепсиусом разгорелся спор. Питри считал, что канон был, Лепсиус — что каждая пирамида строилась по особому проекту. Мы бы ответили на этот вопрос так: канон был и играл существенную роль, но касался лишь основных элементов сооружения. Он не определял полностью структуру и образное решение пирамиды.
Каждая из них имела архитектора, который осуществлял, помимо этой функции, руководство строительством, вкладывая нередко в то и другое огромный талант. Исполнительское качество работ было близко к ювелирному. По свидетельству Питри, несовпадение основных вертикальных и горизонтальных линий фигуры пирамиды не превышало толщины пальца, а арабский писатель Абд аль-Латиф (XII век) с восхищением отмечал, что камни в облицовке большого зала Хеопсовой пирамиды подогнаны так, что между ними не просунуть иголку.
Как сказано, одной из главных функций пирамиды Хеопса было сохранение его мумии. Решение этой проблемы и стало основной задачей ее архитектора Хемиуна. О ней немного погодя. Другая задача — обеспечить усопшему царю загробное блаженство согласно канонам «Книги пирамид».pVa1 Место захоронения мумии должно было отвечать обеим задачам. Блага, необходимые Хеопсу в потустороннем мире, определялись и традицией, и его собственными желаниями. Сам выбор местоположения этой и других великих пирамид эпохи Древнего Царства не был случайным, но был связан, в частности, с близостью священных вод Нила. Вода вообще почиталась великим благом. Один из предшественников Хеопса, фараон Джосер, повелел соорудить рядом со своей пирамидой искусственный бассейн. Соединенный с Нилом водоем плескался и у подножия пирамиды Хеопса, у восточной ее стороны.
«Отец истории» Геродот, посетивший в V веке до н. э. Египет, в описании древностей страны пишет о гробнице Хеопса, что «вода, текущая по искусственному руслу, образует остров, на котором, как говорят, погребен Хеопс» (Геродот. История в 9-ти книгах. М.: Наука, 1972. С. 120). Иными словами, историк воспроизводит предание, по которому в зале, где находится саркофаг фараона, его окружает бассейн, питаемый водой по подземному каналу из водоема, который, согласно исследованиям археологов и гидрографов, действительно находился рядом с пирамидой и соединялся с Нилом.
Это утверждение Геродота вызывало немало сомнений. Например, Джон Карнуэлл в статье «Неразгаданные тайны египетских пирамид» (За рубежом. .1975. № 5 (762) прямо обвиняет его: «Геродот был повинен в распространении одной из самых цветистых выдумок, когда… высказал предположение, будто пирамида возведена над подземным озером, в середине которого находится остров, где и погребен фараон».
Читатель согласится, что здесь мы имеем дело с удивительно небрежным прочтением сообщения древнегреческого историка: он ничего не говорил о естественном озере под пирамидой — речь шла именно об искусственном водоеме, поскольку питался он из искусственного канала. Любопытно, что подтверждение существования внутри пирамиды Хеопса бассейна имеется и в сказках Шахерезады. Истории известно немало случаев, когда опровергавшиеся наукой свидетельства древних авторов или преданий по прошествии времени полностью подтверждались архелогическими данными. Достаточно вспомнить классический пример Генриха Шлимана, обнаружившего в Малой Азии легендарную Трою, о которой повествовал в «Илиаде» Гомер.
Существовала ли техническая возможность pVa2создания захоронения, о котором сообщает «Искусственное русло» Геродота имело для нашего исследования особую ценность: оно помогло определить истинное местонахождение погребального зала Хеопса, который, по нашему глубокому убеждению, до сих пор не обнаружен — те помещения, за которые его принимали, никогда этой цели не служили. Но для решения нашей задачи нужно было выяснить путь пролегания самого этого канала. Для этого в нашем распоряжении был важный ориентир. Речь идет о «камере подземелья», которую так традиционно именуют все исследователи. Камера это, по нашим расчетам, находится на расстоянии 12—15 м от восточной грани пирамиды. В ней имеется глухой, «тупиковый», как полагали многие, колодец диаметром около 1 м и глубиной приблизительно 10 м.
Назначение его вызывало недоумение многих исследователей. Высказывались сомнительные предположения, что он служил накопителем для стекающей воды— но для этого слишком незначителен его объем, ловушкой для грабителей — для этого слишком мал его диаметр, и т.п.
Для отвода воды этот колодец мог служить при одном условии: если бы имел на дне сток, выводящий наружу. Так это и было, пока шло строительство. По окончании же строительства ствол колодца был заклинен на глубине 10 м каменной пробкой. Такие пробки длиной 2 м и весом около 3 т известны в строительной практике того времени. Для выполнения же этой достаточно сложной работы имелись, очевидно, веские причины.
Логично считать, что Хемиун был заинтересован в том, чтобы скрыть выводящий наружу водоотводный канал, поскольку с ним была связана какая-то важная тайна. А что могло быть для него важнее сохранения в секрете путей, ведущих к погребальному залу фараона? Одним из них, как мы считаем, был ведущий к залу канал водоснабжения находившегося в нем бассейна. Он шел от водоема вначале по руслу упоминавшегося выше прежнего водоотвода через вертикальную ось связанного с ним колодца к погребальному залу, центр которого проецировался из вершины пирамиды.
Канал должен был проходить никак не выше минимального уровня внешнего водоема или, что то же самое, уровня Нила. Для сокрытия устья канала, имевшего в поперечнике около 70 см, оно должно было находиться даже несколько pVa3ниже минимального уровня водоема. Если бы канал проходил выше минимума воды в реке, водоснабжение бассейна в погребальном зале нарушилось бы. В качестве точки отсчета для уровня прохождения канала удобно взять уровень пола «камеры подземелья». Зная максимальный уровень Нила и его ординар, мы простым расчетом определили уровень дна канала и расстояние между ним и полом «камеры подземелья» — 20—21 м. Так была установлена наиболее вероятная линия прохождения канала на всем его протяжении.
Как, по нашему предположению, выглядит погребальный зал Хеопса? Внутри него, в центре, должен располагаться остров, на который водружен саркофаг. Поэтому остров в поперечнике должен иметь минимум 10 м. Если его отделяет от стен такое же расстояние, то зал захоронения имеет в поперечнике 30 м. Таким образом, площадь водного зеркала бассейна составляет около 700 кв. м.
Поверхность острова должна быть выше максимального уровня воды в Ниле. Высота острова удовлетворяет этому требованию, если равна 13 м. Итак, мы убеждены: покой великого владыки Древнего Египта пока не потревожен. Хемиуну удалось надежно спрятать путь к его последнему пристанищу на этом острове от любопытствующих, авантюристов и исследователей, тысячелетиями пытавшихся проникнуть в усыпальницу фараона